В окружении исторических домов
Аудиопрогулки вокруг дома «Созидатели»
Уголок Петербурга, где расположен клубный дом «Созидатели», — это место со своей историей, атмосферой, со своими памятными местами и знаковыми достопримечательностями. Фотографии и чертежи многих из них вы можете видеть в холлах нашего дома — их собирали в архивах краеведы из «Дома культуры Лурье».
А сам Лев Лурье, знаменитый петербургский историк и публицист, прямо сейчас готов рассказать вам историю десяти самых примечательных исторических зданий наших окрестностей. Включайте аудио и присоединяйтесь к нашей виртуальной экскурсии по району «Измайловских Рот» между Обводным и Фонтанкой!
Цикл из 10 увлекательных аудиоисторий — продолжение проекта «Голоса» — увлекательных маршрутов по районам Петербурга. Выбрать район и отправиться в новое познавательное путешествие вы сможете в конце этой страницы.
Старое, но до сих по не забытое название Красноармейских улиц в Петербурге — «Роты Измайловского полка». Такое же имя — «Измайловский» — носит и главный проспект, и главный храм этого района Петербурга. Что связывает эту местность с одноименным районом Москвы? Неужели в этих «ротах» жили только военные и как наш район выглядел 200-250 лет назад? Узнаем из рассказа Льва Лурье.
Между Обводным и Фонтанкой
Измайловский полк – третий по старшинству пехотный полк императорской гвардии после Преображенского и Семеновского, был сформирован в 1730 году по приказу новоиспеченной императрицы Анны Иоанновны и назван в память о подмосковном селе Измайлове, одной из вотчин Романовых. Вскоре полк перевели в Петербург. Поначалу солдат размещали «постоем по домам обывательским», то есть у горожан на Петербургском и Адмиралтейском островах.
Из-за отсутствия постоянной дислокации даже церковь полка была поначалу походной. Только в 1740 году горожан избавили от тягостной необходимости принимать у себя военных – был подписан указ о строительстве отдельных полковых слобод.
К 1743 году измайловцам отвели участок за Фонтанкой у Царскосельской перспективы. В слободе проложили узкие улицы, именуемые Ротами, и построили деревянные «солдатские светлицы», так называемые связи. Они представляли собой деревянные избы на каменном фундаменте, своего рода таун-хаусы с двором и садовым участком, рассчитанные на восемь семей.
При Павле I началось строительство двухэтажных каменных казарм, офицерского дома, полкового госпиталя и других сооружений, но окончательно комплекс полкового городка сложился в царствование Николая I. Этот император еще четырехлетним мальчиком был назначен шефом Лейб-гвардии Измайловского полка. В 1827 году вместо ветхой деревянной полковой церкви он приказал построить подобающий славной истории полка каменный храм на 3000 человек.
В 1835 году был торжественно освящен Собор Святой Живоначальной Троицы Лейб-Гвардии Измайловского полка, который стал сердцем района Измайловских рот. В последней четверти XIX столетия пустыри и деревянные строения стали сменяться каменными доходными домами – в Ротах жили далеко не только военные.
Район не был богатым, поэтому здесь заметно было присутствие благотворительных заведений – например, Первого дома трудолюбия на Обводном канале и Женской рукодельной школы императрицы Марии Александровны (нынешний адрес 10-я красноармейская, 22), а также монастырских подворий, например Бежецкого женского Благовещенского монастыря.
К доходному дому Федора Тарасова — тому самому, фасад которого воссоздан в нашем проекте «Созидатели» по историческим фото и чертежам — примыкало и здание его собственной фабрики. Элитная мебель для членов императорской фамилии, дорогая лепнина, обивка — и советские гидропланы... И то, и другое в разные годы производилось именно здесь! Давайте послушаем рассказ об истории этого дома и этого предприятия.
Фабрика Ф.Ф. Тарасова
12-я Красноармейская улица, дом 26, литера А.
Фабрика Федора Федоровича Тарасова в начале XX века была одной из самых больших в столице, обладала превосходной клиентской базой, а с 1912 года - статусом поставщика императорского двора.
Свое дело Тарасов начал с небольшой обойной мастерской на Большой Московской улице, 11. В 1907 году, уже как владелец фабрики, Тарасов открыл магазин на самой престижной торговой улице города – Большой Морской. Его предприятие обслуживало дорогие особняки и предоставляло, как бы сказали в наше время, широкий спектр дизайнерской продукции - «декоративное убранство внутренних помещений».
У Тарасова можно было заказать мебель по индивидуальным проектам, дорогую обивку, лепнину, обои, стекло и фаянсовые изделия, гардины, дверные ручки и прочие мелочи, из которых складывался неповторимый облик самых респектабельных домов Петербурга. Ткани, кожу, фурнитуру выписывали из-за границы, а к изготовлению мебели привлекали лучших столяров. В этом смысле предприятие Тарасова стояло особняком среди других «мебельщиков» и привлекало заказчиков, которым хотелось индивидуального подхода и уникальных материалов.
У Тарасова заказывали мебель для дворца князя Л.М. Кочубея, интерьеры для Феликса Юсупова-младшего в его дворце на Мойке, обстановку для Ливадийского дворца и для императорской яхты «Штандарт», мебель для примерочных и кабинета управляющего торгового дома «Мертенс» на Невском проспекте, стулья, кресла и столы для Министерства иностранных дел.
С 1913 года фабрика Тарасова переехала в собственный дом владельца «в 12-й роте Измайловского проспекта». После начала Первой мировой войны фабрика начала выпускать гидропланы.
После национализации в 1918 году ее цеха продолжили изготовление составляющих для аппаратов гидроавиации. В 1930-х предприятие под именем 1-й мебельной фабрики имени С.П. Воскова вернулось к выпуску мебели, главным образом, стульев, кресел и театральной мебели.
Приметный и немного громоздкий дом, занимающий весь квартал по Лермонтовскому проспекту между 10-й и 11-й Красноармейскими улицами, примечателен еще и своими дореволюционными владельцами. Все члены семейства Беляевых так или иначе оставили заметный след в истории — от российского военного министра до почетного гражданина Республики Парагвай.
Доходный дом Беляевых
Лермонтовский пр., 50
Дом на Лермонтовском проспекте между 10-й и 11-й Красноармейскими улицами свой нынешний облик приобрел к 1913 году, когда его перестроил гражданский инженер Леонид Харламов. Однако история участка гораздо богаче.
В начале 1860-х здесь находилась лечебница на 25 человек для страждущих душевными болезнями. Руководил ею доктор А.К. Гейкинг, ординатор при отделении умалишенных Обуховской больницы. Лечебница занимала этаж деревянного трехэтажного здания. В 1862 году Гейкинг продал его, а следующий владелец, немец из Вюртемберга Х.И. Брюллер перестроил дом в камне.
С конца XIX века участком владела семья генерал-майора Николая Беляева, потомственного военного. Сам Николай Михайлович вышел в отставку с должности помощника начальника Казанского военного округа, его сын Михаил Николаевич, унаследовавший дом, служил в Главном штабе, стал генерал-майором, и окончил свою жизнь в рядах Белой армии на Дальнем Востоке. Прославились и его кузены – Михаил Алексеевич Беляев стал последним военным министром царской России, а Ивана Тимофеевича Беляев судьба привела его в Парагвай, где он стал национальным героем.
Накануне революции дом перестал принадлежать этой славной семье и был куплен знаменитым колбасным торговцем, крупным домовладельцем и благотворителем Федором Парфеновым.
В период Великой Отечественной войны здание пострадало от сильного пожара и было восстановлено в конце 1940-х.
Хоть Михаил Лермонтов и не учился в здании Николаевского кавалерийского училища на Лермонтовском проспекте (училище переехало сюда несколькими годами позже) — это здание помнит многих других выдающихся людей. Памятники некоторым из них мы можем видеть перед главным фасадом. Чем эти люди замечательны и какой след оставили в истории России — сейчас узнаем!
Школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров
Лермонтовский пр., 54
В 1839 школа, где готовили «кентавров русской кавалерии», будущих офицеров лейб-гвардейских полков, подпоручиков армии, и кадры для Главного штаба, переехала в бывшее здание Кондукторской школы путей сообщения, на Ново-Петергофском, а ныне – Лермонтовском проспекте, 54. Оно было построено в 1825 году архитектором Александром Штаубертом.
В 1859 году школа стала называться Николаевским кавалерийским училищем в память о главном патроне учебного заведения – императоре Николае I. Здесь учились будущие блестящие военачальники и государственные мужи – герой Кавказа генерал-фельдмаршал А.И. Барятинский, герой русско-турецкой войны Дмитрий Скобелев, готовивший для Александра II проект конституционных преобразований министр внутренних дел Михаил Лорис-Меликов, путешественник и один из руководителей Императорского Русского Географического общества Петр Семенов-Тян-Шанский, композитор Модест Мусоргский.
Перед революцией здесь воспитывались дети высшей знати – кавказские князья, персидский принц Фазул Мирза, сын эмира Бухарского, сын последнего Геок-Тепинского хана, великий князь Борис Владимирович.
Любимым гимном училища была задорная песня «Едут-поют юнкера гвардейской школы», которая стала одним из символов юнкерского братства.
В 1881 году, когда праздновался 90-летний юбилей училища, было решено установить перед его входом памятники выдающимся выпускникам. Интересно, что профессиональный военный среди них был только один – герой Кавказской войны Н.П. Слепцов, другие выпускники – Лермонтов, Мусоргский и Семенов-Тян-Шанский, прославились в иных сферах деятельности.
Памятник ученому-географу П.И. Семенову-Тян-Шанскому был утрачен и воссоздан по новой модели в 1989 году. В школе Гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров будущий ученый провел три года в начале 1840-х годов. Он запомнился учителям отсутствием робости и блестящим знанием русской истории, окончил школу с отличием, а затем продолжил обучение в университете.
Здание характерной краснокирпичной архитектуры на углу Измайловского проспекта и набережной Обводного канала в свое время строилось как один из крупнейших «мелькомбинатов» (как мы бы сказали сегодня) во всей России. А что же, помимо расположения, связывает его с клубным домом «Созидатели»? Как ни странно, это лифт. Подробнее узнаем из рассказа Льва Лурье.
Паровая мельница Фейгина
Измайловский пр. 31
В 1867 году коммерции советник Яков Фейгин заключил с Военным министерством выгодный контракт: за незначительную сумму предприниматель получил участок земли Интендантского правления у Обводного канала, на котором за свой счет он должен был построить самую современную паровую мельницу. Произведенная на ней мука тонкого помола предназначалась, главным образом, для снабжения Гвардейского корпуса и других частей Санкт-Петербургского военного округа.
В 1871 году мельница для военного ведомства, спроектированная видным инженером Рудольфом Бернгардом, была окончена. Это было массивное четырехэтажное здание, одно из крупнейших подобных технических сооружений в России. Сама мельница была приспособлена для перемола от 250 до 290 кулей ржи, также комплекс включал зерносушильню и пекарню. Вскоре, однако, между собственниками начались трения, которые привели к грандиозному скандалу. Фейгин, который не справился с управлением мельницей и увяз в долгах, передал управление фабрикой двум известнейшим в столице предпринимателям - банкиру Василию Кокореву и «королю Петербургской хлебной биржи», купцу-миллионеру Степану Овсянникову.
3 февраля 1875 года на мельнице произошел ужасный пожар – здание горело 12 часов, и несмотря на усилия пожарных, получило капитальные повреждения. Пожар с самого начала показался властям подозрительным, и вскоре за дело взялся государственный обвинитель Анатолий Кони. Ему удалось доказать, что мельницу подожгли по приказу купца Овсянникова, который хотел отомстить партнеру по бизнесу, Кокореву. Для доказательства поджога к процессу привлекли видных петербургских архитекторов, которые изготовили точную модель мельницы, а также химика Бутлерова.
В результате «хлебного короля» сослали в Сибирь, а изуродованное огнем здание в 1880 году перестроили. Тем не менее, кирпичный фасад по Измайловскому проспекту до сих пор напоминает об облике передовой паровой мельницы.
Перед революцией среди других арендаторов здесь располагалась гостиница «Варшавская» и завод «электрических подъемных машин» знаменитой швейцарской фирмы «Шиндлер и Штейн». Лифты этой компании сегодня установлены в жилом комплексе «Созидатели».
Архитектор Василий Косяков известен в первую очередь как создатель множества замечательных храмов в византийском и «русском» стиле — как в Петербурге, так и за его пределами. А дом на нынешней 7-й Красноармейской улице, 18, стал его первой гражданской постройкой. И во многом характерной для нового строительства в «Измайловских ротах» рубежа XIX — XX вв.! Почему характерной? Сейчас узнаем!
Дом Я.А. Леванта
7-я Красноармейская, 18
В конце XIX века, когда Петербург окончательно превратился в мегаполис и все более активно развивались сети городского общественного транспорта, земля на прежних окраинах стремительно росла в цене. Этот процесс затронул и так называемые Роты, историческое расположение Измайловского полка.
Домовладельцы, зачастую принадлежавшие к купеческому сословию, делали ставку на броские фасады: недостатки планировки эконом-класса, например, отсутствие ванных комнат и черной лестницы, искупались красивым декором и именем солидного архитектора.
Как указано в Справочной книге о лицах петербургского купечества, купец 1-гильдии Яков Абрамович Левант жил с семьей в собственном доме № 18 по 7 роте Измайловского полка и занимался поставкой обмундирования для железных дорог. Строительство собственного дома в 1897 году он поручил гражданскому инженеру Василию Косякову, в будущем признанному мастеру византийского стиля и создателю Кронштадтского морского собора.
Этот дом – одна из первых самостоятельных работ Косякова, достаточно консервативная. Вероятно, именно таким, сдержанным, но добротным, захотел видеть свой дом Яков Левант.
А вот фасад дома Васильева на 12-й Красноармейской, неподалеку от Измайловского проспекта, интересен как характерный пример нового строительства уже 1910-х годов. Очередной, уже который по счету, виток популярности «античного» классического стиля, оказывается, пришелся как раз на время строительства этого дома. Присмотримся к нему поближе — и послушаем короткий рассказ.
Дом А.Н. Васильева
12-я Красноармейская, 3
Дом на 12-й Красноармейской неподалеку от Измайловского проспекта интересен как яркий пример неоклассики, которая вошла в моду в 1910-е годы. Полуколонны ионического ордера, фриз с античным сюжетом, атланты и медальоны с женскими профилями – этот фасад интересен, но в то же время не перегружен.
Автор, техник Григорий Котенков, на пару лет раньше построил два дома на 5-й и на 11-й Ротах, и этим, вероятно, привлек внимание Александра Николаевича Васильева, члена правления Петроградского коммерческого Общества взаимного кредита и видного общественного деятеля районного масштаба.
Васильев был председателем Петроградского общества ревнителей среднего образования Нарвского района, попечителем дома трудолюбия и старостой церкви при полицейском приюте.
Активные труды на ниве благотворительности не только соответствовали представлениям о христианской добродетели, но и делали благотворителя более видимым для городских властей, позволяя продвигаться вверх по социальной лестнице.
Почему в дореволюционном Петербурге самые высокие дома обычно появлялись на перекрестках крупных магистралей? На примере дома гражданского инженера Георгия Цолликофера разбираемся с ответом на этот вопрос! А заодно узнаем, как изнутри выглядел «комфорт-класс» образца 1913 года — с точки зрения благ инженерии и технологичных новинок.
Доходный дом Г.Г. Цолликофера
Измайловский пр., 21
До революции фасады петербургских зданий, как и техническая сторона строительства каждого дома, проходили обязательное утверждение в Петербургской городской управе.
Облик угловых доходных домов на важнейших улицах служил предметом отдельного обсуждения – они задавали тон всему кварталу, выполняя роль местных эстетических и высотных доминант. Высота дома по строительным регламентам того времени не могла превышать ширину улицы, так что «громады» выше четырех этажей чаще всего вырастали именно на перекрестках.
Примером подобного рода служит шестиэтажный дом на углу Измайловского проспекта и 12-й Красноармейской улицы. Это собственный дом гражданского инженера Георгия Цолликофера, потомственного домостроителя в третьем поколении. В постройке ему помогал коллега Евгений Эдель, а первыми жильцами стали другие их соратники по цеху, техник Леонид Фивейский и гражданский инженер Иосиф Падлевский. Дом с элегантными фасадами был оснащен электричеством, телефонами, подъемными машинами, что, впрочем, к 1913 году было нормой комфорта.
Если Измайловский проспект — продолжение Вознесенского, то и дом товарищества «Помещик», оказывается, «рифмуется» с еще одним знаковым зданием, построенным несколькими годами ранее. Оба — эффектные, с башенкой, немного «готичные». О каком здании речь? Давайте послушаем! А заодно неожиданно выясним для себя, что и в 1912 году в Петербурге строили дома с паркингом, кладовыми и встроенно-пристроенными коммерческими помещениями.
Доходный дом сельскохозяйственного товарищества «Помещик»
Измайловский пр., 16
Один из самых красивых домов района Измаловских рот был построен в 1912 году архитектором Яковом Блувштейном. Свое творение в стиле северного модерна с сильным налетом готики молодой архитектор явно проектировал под впечатлением от Дома городских учреждений Александра Лишневского на углу Вознесенского и Садовой. Достаточно сравнить угловые башни с готической аркадой, гротескные маскароны и общий силуэт зданий, чтобы испытать легкий эффект дежавю.
Сельскохозяйственное товарищество прибалтийских дворянских имений «Помещик» было образовано в Ревеле в 1900 году. Общество занималось сбытом молочной продукции частных прибалтийских поместий, имело по всему Петербургу разветвленную торговую сеть и доставляло клиентам свежее молоко на дом. На Измайловском проспекте у общества было оборудовано молочное депо, - вероятно, это повлияло на выбор участка для строительства доходного дома.
Район входил в моду, и владельцы не поскупились на технические новинки, которые могли привлечь состоятельных арендаторов: в здании была центральная канализация, лифты, общедомовой пылесос, водопровод и водяное отопление, собственные гаражи.
Подвалы, рассчитанные на хранение товаров, для борьбы с сыростью были обиты листами свинца и соединены между собой монорельсовой подвесной дорогой для перемещения грузов. На первом этаже «Помещик» разместил фирменный магазин. Его торговые помещения пригодились и в советское время –после Великой Отечественной войны их занял гастроном «Особторга», где продавались дефицитные товары по коммерческим ценам, а в 1960 на его месте открылся Гастроном «Стрела», где можно было заказать продукты для особых случаев.
Один из крупнейших центров книгоиздательства в России начала XX в. также располагался по соседству с нынешними «Созидателями». Благодаря издателю Адольфу Марксу (не родственник «того» Маркса!) приобщиться к русской и зарубежной литературе мог представитель любого сословия и обладатель любого кошелька. Узнаем чуть подробнее об этом доме, его «созидателях» и о том, какая маркетинговая стратегия принесла книгоиздателю успех.
Типография А.Ф. Маркса
Измайловский пр. 29
«Сделать выдающихся наших писателей общедоступными» - такую цель поставил перед собой книготорговец и издатель Адольф Маркс. В 1901 году на Измайловском проспекте он открыл новый полиграфический комплекс, один из лучших в стране.
Здание в неорусском стиле, облицованное кирпичом с мраморными вставками и песчаником, спроектировали архитектор Людвиг Шперер и гражданский инженер Николай Дмитриев. Лицевой корпус представлял собой комфортабельный, оснащенный паровым отоплением и «подъемными машинами» доходный дом с квартирами и классами мужской Екатерининской гимназии. Во дворе располагался комплекс типографии, где печатался еженедельный иллюстрированный журнал «Нива» и бесплатные приложения к нему – произведения русских классиков от М.В. Ломоносова и А.С. Пушкина до современных издателю Чехова, Бунина, Андреева и многих других.
Издательство Маркса также выпускало тщательно подготовленные и переведенные книги европейских писателей, например, первое в России полное издание «Фауста» Гете в переводе Афанасия Фета. Маркс делал ставку на высокие тиражи и утверждал: «Я всегда держался такого правила: вместо того, чтобы издать 2000 экземпляров книги по 15 рублей, я издавал 5 тысяч по 7».
Управляющим типографией стал брат издателя Рудольф, а сам Маркс занимался кадрами и вел заключал контракты с писателями и их наследниками. «Копеечные» издания Маркса, выпускавшиеся миллионами экземпляров в типографии на Измайловском, добирались до самых дальних уголков страны – недаром классику со штампом его издательства называли до революции «начальной школой» всякого образованного человека.