Аудиогид «Блокадный маршрут»

8 сентября 1941 года замкнулось кольцо осады вокруг Ленинграда

Начались 872 дня жестокой блокады. Голод, холод, бомбёжки и полная неизвестность – когда же наконец вернётся Мир – сковали город. Но не сдался Ленинград. Не отчаялись люди. Не остановились производства. Не замерла жизнь.

Сегодня мы предлагаем вам совершить необычное путешествие во времени и пространстве с нашим аудиогидом. Выставка «Блокадный маршрут» знакомит с очень разными историями и героями блокады. Их труд сохранял город – его инфраструктуру, культуру, науку, память и самое главное, человеческую жизнь. Они не держали в руках оружие, но дарили Ленинграду веру и надежду на то, что все невзгоды рано или поздно останутся позади.

Но не сдался Ленинград

Ежедневный труд тысяч ленинградцев стал частью общей борьбы – за город, за будущее, за Победу.
И то, что в мирное время было обычной работой, в блокадном Ленинграде превратилось в настоящий подвиг, стало примером небывалого мужества и самоотверженности.

Петропавловская крепость

…Сначала работали днем. Но немцы увидели, что их ориентиры постепенно исчезают, а ведь это привязки для артиллерийской стрельбы! Поэтому били по нам бризантными снарядами, которые разрываются в воздухе, подлетали к нам на бреющем полете… Я прятался за шпиль. Первой обстреляли Олю, когда мы надевали чехол на Адмиралтейство. Ее чудом не задело, хотя пули просвистели между телом и рукой. Мы ее быстро спустили, она в шоке говорит: «Ребята, я видела глаза летчика!» Так близко он подлетел. Потом у нее началась истерика. А когда стал пропадать последний ориентир, шпиль Петропавловки, фашисты озверели. Поэтому мы начали подниматься на шпиль ночью. Дело было зимой, морозы стояли до сорока градусов.

…Весь Балтийский флот стоял в Неве вмерзший в воду. Зенитные установки находились на стрелке Васильевского острова, на Сенатской площади, на бастионах Петропавловки…

…Я лез по шпилю, а он раскачивался от ветра, амплитуда около полутора метров, ощущение, что лезешь по мачте корабля. Один раз посмотрел вниз, голова закружилась… Алоиз тогда меня спас, он крикнул: «Смотри вперед, на тот берег Невы!»…

Михаил Бобров (альпинист спасавший город), из интервью «Фонтанке», 2010 г.

Петропавловская крепость

00:00 / 1:10

Текстовая версия

В начале блокады высотные доминанты Ленинграда – хорошо заметные с воздуха золотые шпили и купола соборов – служили ориентирами для вражеской авиации и артиллерии.
Для их маскировки была сформирована группа из пятерых спортсменов-альпинистов. Ольга Фирсова, Михаил Бобров, Алоиз Земба, Александра Пригожева и Михаил Шестаков стали теми людьми, которые спасли от разрушения Петропавловский собор, Адмиралтейство, Исаакиевский собор, Инженерный замок и другие шедевры петербургской архитектуры.
Одной из наиболее сложных задач стала маскировка шпиля Петропавловского собора. Альпинисты работали на высоте 122 метра, на морозе, во время обстрелов.
После одного из особо опасных налётов вражеской авиации подъёмы было решено проводить по ночам – чтобы хоть немного сократить риск для альпинистов. Из-за сильного ветра шпиль Петропавловского собора сильно раскачивался – амплитуда составляла более полутора метров!
Альпинисты покрывали позолоченную поверхность шпиля серой защитной краской, однако на холоде она замерзала и отслаивалась, поэтому одни и те же участки приходилось окрашивать по несколько раз.
15 февраля 1942 года работа по маскировке Петропавловского собора была закончена. Александра Пригожева и Алоизий Земба погибли в блокадном Ленинграде от голода в том же 1942-м. Михаил Шестаков – виолончелист по основной профессии – 9 августа 1942 года принял участие в легендарном исполнении Седьмой «Ленинградской» симфонии Дмитрия Шостаковича в Большом зале Филармонии.
Ольга Фирсова в 1945 году была одной из тех, кто занимался демаскировкой ленинградских доминант. Михаил Бобров всю свою жизнь посвятил спорту и альпинизму, одним из первых получил звание Почётного жителя Санкт-Петербурга, а в 1999 году, в возрасте 75 лет, попал в Книгу рекордов Гиннесса как старейший в мире покоритель Северного полюса.

Ленинградский зоопарк

…В блокадное время основу рациона Красавицы составляли опилки. Их долго распаривали и варили, в 36 кг опилок добавляли 4 кг жмыха, отрубей, овощей и немного хлеба. За Красавицей в войну ухаживала Евдокия Дашина. Для каши, питья и купания бегемота Дашина каждый день приносила на коромысле или привозила на санках 400 л воды из Невы. Без постоянных купаний кожа бегемотов начинает сохнуть, трескаться, кровоточить, что смертельно опасно. Евдокия Ивановна грела воду, два раза в день обмывала животное, слегка обсушивала, а потом втирала в кожу камфарное масло и тюлений жир.При обстрелах Красавица старалась уйти в воду, как при опасности в природе. Несмотря на то, что бассейн был сухим, она упорно спускалась туда, ложилась на дно и стонала. Евдокия не оставляла свою любимицу — устраивалась рядом с животным на дне бассейна. Дашина работала с бегемотом и до войны, это был для нее родной и любимый зверь, который ей доверял…

…Красавица пережила войну и умерла в глубокой старости в декабре 1951 года, прожив в зоосаде Петербурга — Петрограда — Ленинграда 40 лет...

Из публикации ТАСС, 2023 г.

Ленинградский зоопарк

00:00 / 1:10

Текстовая версия

Коллекция животных, собранная ещё в дореволюционном Петербургском зоосаде, радовала посетителей зоопарка до самого начала Великой Отечественной войны. Летом 1941 года первая партия животных была отправлена в эвакуацию в Казань. Однако большая часть коллекции Ленинградского зоопарка осталась в осажденном городе.
Только за две ночи в сентябре и октябре 1941-го при воздушных налетах погибло семьдесят животных – в том числе всеобщая любимица, слониха Бетти.
К концу года Ленинградский зоопарк лишился примерно половины своих обитателей. Но продолжал жить.
В нечеловеческих условиях блокады сотрудники ухаживали за животными, выращивали молодняк. Чтобы избежать дистрофии, в рацион молодых животных ввели так называемое овсяное молоко – водный концентрат из распаренного и протертого овса. Хищникам давали «растительный фарш» – отруби, жмыхи, корнеплоды, зашитые в шкурки погибших мелких зверьков. Хитрость срабатывала: при виде «добычи», повинуясь инстинкту, хищники разрывали шкурки и съедали всё без остатка.
Сотрудники не оставляли научную и просветительскую работу. Всю войну при зоосаде существовал Театр зверей, который ездил с выступлениями по госпиталям и детским домам.
Уже 8 июля 1942 года зоопарк вновь открыли для посетителей.
Одним из пронзительных эпизодов блокадной летописи Ленинградского зоопарка стала история бегемотихи Красавицы. Своим спасением она обязана одной из работниц зоосада – Евдокии Дашиной. Всю войну она ухаживала за огромной Красавицей: кормила, согревала, укутывая в брезент, успокаивала во время бомбёжек. А ещё – ежедневно вручную приносила для бегемота по 40 вёдер воды из Невы, чтобы защитить чувствительную кожу бегемота от губительного пересыхания.
Благодаря заботе Евдокии Дашиной Красавица дожила в добром здравии до 1951 года. А в 2026 году на экраны вышел фильм «Красавица» про спасение ленинградского бегемота.

Ленфильм

«Ленфильм» – старейшая киностудия страны. На воскресенье 22 июня назначена репетиция новой музыкальной ленты «Жених с миллионами» с Марком Бернесом. Но радио принесло грозную весть: война!

… После скудного пайка хлеба камера казалась неимоверно тяжелой. Для того, чтобы передвигаться с ней, пришлось приспособить санки сына. Однажды возле решетки Летнего сада я увидел умирающего человека. Я ничем не мог ему помочь. Но я запечатлел этот эпизод на плёнку, чтобы он стал грозным напоминанием фашизму…

Ефим Учитель, оператор-кинодокументалист

…Мы сидим в бомбоубежище под большим павильоном «Ленфильма», и Михаил Блейман читает нам сценарий «Непобедимых». Чтение прерывается – диктор сообщает: «Сброшены зажигалки, возникли пожары». Тут уж не до чтения – скорее во двор! Ярко горят на крыше два факела – как пиротехнические свечи. Это фашистские «зажигалки». Девушки-дружинницы сбрасывают их вниз – остается только быстро засыпать песком. Примерно так и начнётся фильм…

Аркадий Кольцатый, оператор фильма «Непобедимые»

…Однажды этот фильм мы показывали где-то на Урале, и в момент, когда на экране проходили ополченцы, вдруг закричала женщина – среди ополченцев она увидала мужа. Меня поразил ее крик: «Володя!» Она подбежала к нам, стала расспрашивать. А что мы могли рассказать о солдатах? Где они сражались и погибали?..

Тамара Макарова, актриса фильма «Непобедимые»

Ленфильм

00:00 / 1:10

Текстовая версия

«Ленфильм» – старейшая киностудия страны. 21 июня 1941 года здесь заканчивают съёмки кинокартины «Антон Иванович сердится». На воскресенье 22 июня назначена репетиция новой музыкальной ленты «Жених с миллионами» с Марком Бернесом.
Но радио принесло грозную весть: война! Работники киностудии собираются на стихийный митинг. Многие тут же записываются добровольцами в ополчение и на фронт. И одновременно начинают вести хронику войны – фиксировать на плёнке всё, что происходит вокруг.
Многие операторы, ранее специализировавшиеся на художественных картинах, обращаются к кинодокументалистике – переходят с «Ленфильма» в «Ленкинохронику».
Чтобы экономить силы и держать связь друг с другом, часто ночуют прямо там, на студии «Ленкинохроники» на Каменном острове. На съёмки отправляются пешком. Работают практически «в стол» – в декабре 1941-го студия осталась без электричества, тепла и воды, и проявлять плёнки негде. Да и самой плёнки катастрофически не хватает: только те запасы, которые остались на «Ленфильме» с довоенного времени...
В марте 1942 года производственный процесс – проявка и монтаж – был налажен на базе «Лентехфильма» на Глухоозерской улице.
9 июля 1942 года во всесоюзный прокат вышел фильм, снятый в блокадном городе – «Ленинград в борьбе». Одновременно его начинают показывать и в 22 ленинградских кинотеатрах.
В первые дни картину посмотрели более 100 тысяч человек. Одновременно продолжается и работа над художественными картинами. Первым в истории полнометражным художественным фильмом о Великой Отечественной войне стала картина «Непобедимые».
Кинематографисты «Ленфильма» начали его снимать осенью 1941 года, а закончили съёмки и монтаж уже в эвакуации.
Премьера состоялась там же, в Алма-Ате. А в Ленинграде картину показали уже в январе 1943 года – в первые дни после прорыва блокады.

Трамвайный парк №3

15 апреля 1942 года, после первой, самой чудовищной блокадной зимы, на улицы Ленинграда вновь вышли пассажирские трамваи.

Холодный, цвета стали.Суровый горизонт —
Трамвай идёт к заставе.Трамвай идёт на фронт…

Вера Инбер, из цикла «Душа Ленинграда»

…И вот я в кабине. Тронула ручку контроллера, поставила на первое положение. И вдруг вагон ожил. Не могу передать, что испытала в эту минуту. Вывела трамвай из парка. На остановках входят люди, смеются, плачут от радости. Многие спрашивают: «Сколько же теперь будет стоить билет?» А я тоже смеюсь, и слёзы вытираю от радости, говорю: «Всё те же 15 копеек, дорогие мои, всё те же 15 копеек»…

…Всюду по пути люди – оживлённые, на исхудавших лицах – радость. Трамвайный звонок, как победа. Хотя до Дня Победы было ещё далеко. И до снятия блокады не близко. У «Электросилы» - последняя остановка. Рядом – Благодатная улица, трамвайное кольцо. А там рукой подать до передовой. Много потом было рейсов. Трудных, опасных, под бомбёжками и обстрелами. Но тот рейс, 15 апреля, я не забуду никогда. И всегда у меня в памяти лица тех моих блокадных пассажиров...

Ефросинья Агапова, вагоновожатая

Трамвайный парк №3

00:00 / 1:10

Текстовая версия

15 апреля 1942 года, после первой, самой чудовищной блокадной зимы, на улицы Ленинграда вновь вышли пассажирские трамваи. Среди парков, выпустивших вагоны на линию в этот день, был и Трамвайный парк № 3 им. Блохина на Петроградской стороне. Возрождение движения общественного транспорта было важнейшей задачей для осаждённого города. Ведь трамвай связывал все районы и мог перевозить ослабевших людей к местам их работы, позволяя экономить драгоценные силы и время.
Регулярного трамвайного движения в городе не было четыре месяца, с декабря 1941 года. Многие составы были остановлены прямо на линиях. 52 трамвая так и стояли посреди ленинградских улиц до самой весны.
Но для работников Трамвайного парка № 3 остановка движения не означала остановку работы. Каждый день приходили на работу трамвайщики – водители, слесари, кондукторы...
В трамвайных парках продолжали сохранять и ремонтировать подвижной состав, менять повреждённые детали механизмов, регулярно проверять трамвайные пути, восстанавливать дорожную инфраструктуру. Очень важно было сохранить в рабочем состоянии наиболее уязвимую часть трамвайной колеи –стрелки. Их сберегли стрелочницы – в холод и пургу из последних сил они очищали пути от снега, посыпали их солью и переводили, без конца переводили стрелки, чтобы не позволить морозу сковать металл.
Поддерживать трамвайное хозяйство в рабочем состоянии в эту суровую зиму было неимоверно сложно. Но люди верили – трамвай будет пущен!
Так и произошло ранним солнечным утром 15 апреля 1942 года. Из трамвайного парка им. Блохина в первый рейс свой состав вывела вагоновожатая Ефросинья Фёдоровна Агапова.
На улицах блокадного города вновь звучал трамвайный звонок. Как символ жизни. Как предвестник победы.

Ботанический сад

…Растений, которые пережили войну, в Ботаническом саду не так уж мало – около сотни. Заметно, что больше всего их – в галерее кактусов. По двум причинам. Во-первых, кактус было легко спасти: срезанный черенок кактуса мог пролежать месяц без воды (питался накоплениями жидкости, которые были у него внутри), а потом его удачно высаживали в грунт. Во-вторых, садовод Николай Курнаков, работавший в Ботаническом саду во время войны, изучал именно суккуленты и кактусы, и их же спасал в первую очередь. Все растения, которые он мог спасти, Курнаков относил к себе домой, где было теплее, чем в оранжерее. Сначала он ставил их на подоконник, потом на стол, потом под кровать – а потом кактусы заняли всю комнату, оставив лишь узкий проход, по которому было можно протиснуться боком…

…Знаменитый кактус «Царица ночи» тоже пережил блокаду. По крайней мере выстояло его корневище. Во время блокады она не цвела. Как люди теряют способность к воспроизводству на фоне стресса и голода, так и «Царица ночи» не могла зацвести, пока не набрала определенную массу. Но потом все вошло в норму, и с тех пор «Царица» цветет каждый год, и чем жарче на улице – тем красивее…

Из газеты «Петербургский дневник», 2019 г.

Ботанический сад

00:00 / 1:10

Текстовая версия

Вечером 15 ноября 1941 года возле ленинградского Ботанического сада падает и взрывается немецкий фугас весом в несколько сот килограммов. Во многих оранжереях выбиты стёкла, разрушена котельная.
Тропические пальмы, папоротники, орхидеи, лианы гибнут в течение последующих нескольких часов: именно в эту ночь в Ленинграде ударит мороз до минус пятнадцати градусов.
До пяти утра садоводы и научные сотрудники переносят выжившие растения в уцелевшие оранжереи, в помещения музея и собственные квартиры. Руководит спасательными работами Николай Иванович Курнаков, сотрудник Ботанического сада с 1902 года. Его любимцами всегда были кактусы, и теперь в своей маленькой квартире он приютит десятки видов суккулентов.
В их числе был знаменитый кактус «Царица ночи». Тот самый, который и поныне радует петербуржцев, распускаясь белоснежными цветами – всего на несколько часов, обязательно ночью, в мае…
Спасение этого экзотического кактуса той страшной блокадной зимой было настоящим чудом: тогда «Царица ночи» представляла собой всего лишь жалкий кусочек обмороженного растения.
Но спасение коллекции было только частью работы сотрудников Ботсада. Свой опыт и профессиональные знания они направили на помощь жителям Ленинграда: выращивали овощи и лекарственные травы, проводили лекции, организовали постоянную выставку съедобных, ядовитых и лекарственных растений, издавали памятки для населения – как самостоятельно получить витаминный напиток из сосновой хвои, как сделать перевязочный материал из мха, что можно приготовить из одуванчиков, крапивы, сныти...
В госпиталях и больницах Ленинграда уже в 1942 году появлялись цветы, выращенные сотрудниками Ботанического сада, – напоминание о будущей мирной счастливой жизни. А следующей весной цветы в Ленинграде появятся уже везде – у заводских проходных, на площадях и в скверах.

Левашовский хлебозавод

19 ноября 1941 года в Ленинграде принято постановление «О снижении норм хлеба». Во избежание перебоев в обеспечении хлебом войск фронта и населения Ленинграда установлены нормы выдачи.

…Однажды работница прохлопала – и забила печь. Я примерно прикинул, что на семь метров от того места, где посадочный механизм ходит, там и садит формы. Отмерил и говорю: долбай! Вот продолбили, чтобы можно было влезть туда. А температура двести сорок градусов! Погасил печь, все! Сначала полил туда водой. Пар идет наверх. Сбил температуру. Наверно, уже было примерно сто шестьдесят – сто восемьдесят градусов. Обвязал голову, ватник намочил, валенки, ватные брюки, двое рукавиц. Влез туда. За первый раз я так и не смог. И уже чувствую, что я теряю соображение. Я тогда вылез, минут десять посидел – и второй раз. Вот за второй раз выдернул все. Я говорю: «Ну, теперь закладывайте». И поехали! Стояли примерно около двух с чем-то часов – и пустили, то есть мы не сорвали снабжение хлебом. Меня за это правительство отметило: наградили за эту работу орденом Трудового Красного Знамени…

Воспоминания Николая Лободы, главного механика Левашовского хлебозавода в годы блокады, из «Блокадной книги» А. Адамовича и Д. Гранина

Левашовский хлебозавод

00:00 / 1:10

Текстовая версия

19 ноября 1941 года в Ленинграде принято постановление «О снижении норм хлеба». Во избежание перебоев в обеспечении хлебом войск фронта и населения Ленинграда установлены следующие нормы:
– рабочим и инженерно-техническим работникам — 250 граммов,
– служащим — 125 граммов,
– иждивенцам — 125 граммов,
– детям — 125 граммов.
Те самые «125 блокадных грамм», увековеченные в знаменитом стихотворении Ольги Берггольц, выпускали именно здесь, на пересечении Левашовского проспекта и Барочной улицы. Левашовский хлебозавод был одним из тех, что работали в Ленинграде всю блокаду.
Кольцевой конвейер Левашовского хлебозавода переоборудуют под новые задачи: вместо круглого «подового» хлеба здесь теперь выпускают формовой хлеб-«кирпичик». Его легче делить на небольшие по весу пайки, а в прямоугольную форму для выпечки удобнее добавлять нестандартные ингредиенты. В заводских печах появляются ручные приводы на случай отключения электричества в городских сетях. Воду работникам Левашовского хлебозавода порой приходится носить вручную – передавать друг другу полные вёдра, выстраиваясь в цепочку от берега Малой Невки.
Работники хлебозавода испытывали все тяготы блокады наравне с другими горожанами. Но о попытках вынести хлеб с завода, чтобы поддержать своих близких, или съесть кусок на рабочем месте нам ничего не известно. Люди, выпекавшие хлеб в страшных блокадных условиях, голодали так же, как и все остальные ленинградцы. И умирали от голода – как и другие.
В Книгу Памяти блокадного Ленинграда навсегда вписано имя Даниила Ивановича Кютинена, одного из пекарей Левашовского хлебозавода. 3 февраля 1942 года он скончался прямо на своём рабочем месте. В свидетельстве о смерти значится, что пекарь умер от дистрофии.
Самоотверженный, героический труд. Мужество настоящих героев. Здесь, на Левашовском хлебозаводе, это не просто возвышенные слова. Это благодарность всего Ленинграда – людям, которые делали свою работу и помогали городу выжить. Чтобы сегодня в нём жили мы.

СТАДИОН «ДИНАМО»

...Нас, игроков предвоенного «Зенита», весной 1942 года осталось в городе не так уж мало. Почти все трудились в цехах Металлического завода. Ни о каком футболе, естественно, мы и не помышляли. В начале мая я совершенно случайно столкнулся на улице с игроком «Динамо» Фёдоровым и уж совсем неожиданно тут же получил от него предложение сыграть. Проблем с комплектованием у нас было больше. Пришлось собирать игроков из «Спартака» и других городских команд. Некоторые включенные в состав так и не вышли на поле – настолько обессилили от голода. Форму нам дали соперники. У нас не было вратаря, поэтому в ворота встал защитник Иван Куренков, но все равно не хватало еще одного футболиста. Тогда динамовцы уступили нам своего игрока Ивана Смирнова. И все-таки мы выдержали два тайма, потому что понимали: город должен узнать, что мы играли...

Александр Зябликов, полузащитник и капитан команды Н-ского завода

...Было трудно. И мышцы болели страшно, и мяч казался тяжелее, чем обычно. И летел он не так далеко. Но все это было ничто в сравнении с настроением. Мы понимали, как важно просто сыграть…

Валентин Фёдоров, капитан «Динамо». Из статьи в газете «Советский спорт», 2012 год

СТАДИОН «ДИНАМО»

00:00 / 1:10

Текстовая версия

В мае Ленинград всегда открывал летний спортивный сезон – так было заведено ещё до войны. Решили не изменять традиции и в 1942 году: на последний день весны назначили большой городской спортивный праздник. Завершить его должен был футбольный матч.
Довоенные капитаны главной городской команды – «Динамо» – Валентин Фёдоров и Аркадий Алов приступили к поиску игроков. Буквально с передовой, с Карельского перешейка, вызвали Дмитрия Фёдорова. С другого участка фронта, из-под Красного села, прибыли Георгий Московцев и Анатолий Викторов. Вратаря, Виктора Набутова, нашли на Ораниенбаумском плацдарме.
Александр Зябликов, бывший капитан «Зенита», вместе со многими своими товарищами по команде трудился тогда на Ленинградском металлическом заводе. Впоследствии в газетных репортажах, в целях конспирации, соперников «Динамо» назовут «командой Н-ского завода».
Для проведения матча выбрали резервное поле стадиона «Динамо»: основное в то время служило огородом. Тренировки проходили два раза в неделю. Более интенсивных нагрузок изможденные игроки выдержать не могли.
В день матча – 31 мая 1942 года – в Ленинграде было тепло и солнечно. Игроки вышли на поле. Бледные, осунувшиеся. Но, как вспоминал потом Виктор Набутов (в будущем – легендарный спортивный комментатор), «все тщательно выбриты и подстрижены»...
Первый тайм отыграли «всухую». В перерыве на траву не садились: футболисты не были уверены, что смогут потом подняться. Даже несмотря на то, что вместо привычных сейчас полутора часов играли всего час.
Вторая половина игры закончилась триумфом «Динамо»: 6:0. Но так ли важен счёт? Вовсе не соперники тогда играли на поле. Не друг против друга сражались в тот день две ленинградские футбольные команды. И победа у них была общей.
Победа над страхом, отчаянием, голодом, ужасом блокады. Победа жизни над смертью. Победа для всего города.